Главы из книги «Городокское приволье». Ледоход

Глава 3. Ледоход

В Юкках идёт снег. Снежные заряды, подхваченные порывами ветра, становятся всё плотнее. И вот уже воздух за моим окном превращается в кипящую снежную лавину, которая надвигается на дом. А навстречу ей плывёт тихая песня:

А снег идёт, а снег идёт,
И всё вокруг чего-то ждёт…
А снег идёт, а снег идёт,
И всё мерцает и плывёт. . .[1]

Зима пытается вырваться из «котла» весеннего окружения и идёт на прорыв. Но не хватает у зимы снеговых полков и морозных орудий. Не прорвать ей оборону весны. Не остановить наступление весеннего воинства.

Однако снежные вихри не сдаются — они подхватывают меня и переносят в Городок. Сверху я вижу наш старый дом и дорогу возле дома. Дорога эта была построена в стародавние времена, ещё при царе Горохе. В детстве, гуляя по ней, я напевал:

Когда весна придёт, не знаю.
Пройдут дожди… Сойдут снега…
Но ты мне, улица родная,
И в непогоду дорога́[2].

Весной, когда дружно таяли снега, улица наша превращалась в реку. Вода стекала в огороды и затапливала подвалы домов. И тогда на битву выходили мы, мальчишки, спасая город от неминуемого потопа. Это было и важной работой, и увлекательной игрой.

В переулке за нашим забором слежавшийся за зиму снег превращался в лёд. Пешнями и топорами мы прорубали проход в метровой толще льда, и тогда потоки уличного разлива с шумом устремлялись в Горожанку.

Наконец наступало время спуска на воду нашей флотилии. В ней были корабли самых немыслимых конструкций, сделанных из дерева, пробки и пенопласта. Мы наперегонки бросались к ручью и запускали свои посудины, а если они застревали среди льдин и мусора, то мётлами подгоняли их вперёд. Подмытые снежные берега проламывались, мы промокали по пояс, но не обращали на это никакого внимания.

Когда вода сбегала с дороги, обнажался мостовой булыжник. И между камней, словно грибы-подснежники, вырастали болты и гайки, отвалившиеся от машин при езде по зимним ухабам. Я любил очищать дорогу от этого подснежного мусора и, собрав богатый металлический урожай, торжественно вручал его деду.

— Молодец! В хозяйстве сгодится всё, даже пулемёт! — хвалил меня дед Василий.

В лучах закатного солнца вспыхивали мокрые камни мощёной дороги, и мне казалось, что это взлётная полоса, уходящая прямо в небо. Я мчался по улице и как будто взмывал над весенней землей, её вскрывшимися реками и озёрами с набухшим льдом.

Весна брала своё, и однажды во время половодья в Прудке прорвало плотину. Наша милая речка разлилась, забуянила не на шутку и стала неузнаваемой — широкой, блескучей и шумливой. И по ней двинулся лёд…

На меня надвигается
По реке быстрый лёд.
На реке навигация,
На реке пароход.

Всем мальчишкам очень хотелось покататься на льдинах, но по большой воде до них было не добраться. Так что оставалось лишь наблюдать с берега, как ледяные глыбы со скрежетом сталкиваются на стремнине. Разбиваясь, они ещё больше запруживали реку и увеличивали весенний разлив.

Ах ты, палуба, палуба,
Ты меня раскачай,
Ты печаль мою, палуба,
Расколи о причал[3].

В то время в нас не было ни капли печали. Мы любили ледоход, любили идти вдоль Горожанки за плывущими льдинами. А когда ранним утром идёшь по берегу бурлящей реки, думается только о хорошем. Скоро всё растает, лёд и снег исчезнут без следа, но талые воды разбудят землю, напоят её соками жизни. Сырая весна — хорошая пашня. И берёзовый сок не весенний ли ручей?..

Наше детство выпало на те годы, которые позже назовут «оттепелью». Это было время подъёма в литературе, музыке и кинематографе. Были написаны любимые песни, сняты дорогие сердцу фильмы. Тогда «рождался новый кинематограф, прорыв следовал за прорывом — награды Канн чередовались с призами Венеции, это была настоящая “золотая эра” нашего кино…»[4]. Но внезапно оттепель закончилась, и появилась целая планета «замороженных» фильмов[5].

Я рос среди рек и озёр и видел, как оттепель заканчивается ледоходом. Видел, как происходят столкновения и крушения, а когда вода спадает, на берегу остаются самые большие льдины. Они медленно тают, алмазными глыбами сверкая под лучами горячего солнца…

В детстве мы радовались весенним разливам и выброшенным на берег льдинам, новым фильмам и любимым песням и не догадывались, что бывают фильмы, не вышедшие на экран. Но мы знали наверняка: каким бы толстым ни был панцирь льда, придёт весна и неизбежно начнётся — ледоход…