Главы из книги «Городокское приволье». Рыбы Нового Завета

Глава 1. Рыбы Нового Завета

Греческое слово «и́хтис» переводится как «рыба», откуда и происходит название науки ихтиологии.

«Ихтис» также является акронимом[1] вероисповедной формулы — Иисус Христос, Сын Божий, Спаситель[2]. На первый взгляд может показаться, что это лишь игра слов. Но первохристиане, сознавая себя служителями Божьего мира с его рыбами, птицами, растениями и животными, видели в таком акрониме особый смысл.

По выражению Августина Блаженного, Христос таин­ственно понимается под именем рыбы, потому что, погруженный в смертность мира, как в бездну вод, Он остался живым, то есть безгрешным, и теперь, подобно рыбе, извлеченной из глубин, подаётся верующим в таинстве Евхаристии[3].

Изображение рыбы было тайным знаком христиан во времена гонений в Римской империи. Прежде чем начать разговор с незнакомцем, верующий во Христа рисовал на земле или в воздухе «пароль» — часть контура рыбы. Если собеседник был христианином, то в качестве «отзыва» заканчивал рисунок. Так первые христиане узнавали друг друга; как говорится в русской пословице: рыбак рыбака видит издалека.

Самые ранние сюжеты с рыбами встречаются в римских катакомбах. Чаще всего в евхаристических сценах. Например, рыба, несущая на спине корзину с хлебами и бутылью вина, является символическим изображением Христа, дарующего миру Причастие.

В Новом Завете мы видим немало чудес с упоминанием рыб: о насыщении народа в пустыне хлебами и рыбами[4]; лов святого Петра и трапеза воскресшего Христа с учениками на Тивериадском озере[5].

В толкованиях притчи о статире[6], который надо вынуть изо рта первой пойманной рыбы и отдать в качестве жертвы для Иерусалимского храма[7], образ рыбы связывается с нашим искуплением Господом Иисусом Христом. Святитель Кирилл Александрийский говорит, что «рыбы — это мы, извлечённые из прискорбных волнений жизни, словно бы из моря, и благодаря апостольской уде имеющие в своих устах Христа — царский статир…»[8].

Многие из апостолов были рыбаками, но Господь обещал сделать их «ловцами человеков»[9]. «Неводу, закинутому в море и захватившему рыб всякого рода»[10] уподобляет Спаситель Царствие Небесное. И в наше время рыбалку порой называют «апостольским практикумом».

Глубинный смысл символа рыбы поэтически осмыслил знаменитый христианский богослов Тертуллиан: «Мы же, рыбки, вслед за “рыбой” нашей Иисусом Христом, рождаемся в воде, сохраняем жизнь не иначе, как оста­ваясь в воде»[11].

Возможно, поэтому «молитва» для меня звучит как поэтическая и духовная рифма к слову «ловитва».

Когда я жил в Городке, то хотел стать ихтиологом… Но стал врачом, священником и теологом. И сегодня я благодарен Богу за непостижимость Его путей и за то, что мы христиане — рыбы Нового Завета…