Главы из книги «Городокское приволье». У Христа за пазухой

Глава 1. У Христа за пазухой

«Когда мне было пять лет, мама твердила, что самое важное в жизни — быть счастливым. Когда я пошёл в школу, мне задали сочинение на тему, кем я хочу стать, когда вырасту. Я написал — “счастливым”. Мне сказали: ты не понял задания, а я ответил: “Это вы не поняли жизнь”» —вспоминал Джон Леннон.

Меня всегда волновал вопрос — как быть счастливым? В детстве это состояние нескончаемой радости приходило само собой и омрачалось лишь смертью близких людей. Встречаясь со смертью, я никак не мог смириться с мыслью, что жизнь рано или поздно оборвётся в никуда…

Помню, как в романе Ивана Сергеевича Тургенева «Отцы и дети» меня обескуражили слова студента-нигилиста Евгения Базарова о смерти: «… из меня лопух расти будет; ну а дальше?» В чём смысл жизни, если всё заканчивается лопухом на кладбище? Это мне представлялось вопиюще несправедливым.

Позднее, изучая творчество Фёдора Михайловича Достоевского, в «Дневнике писателя» я прочитал: «Без веры в свою душу и её бессмертие бытие человека неестественно, немыслимо и невыносимо»[1]. Устами Ивана Карамазова великий писатель пророчествовал: «… уничтожьте в человечестве веру в своё бессмертие, в нём тотчас же иссякнет не только любовь, но и всякая жизненная сила, чтобы продолжить мировую жизнь. Мало того: тогда ничего уже не будет безнравственного, всё будет позволено…»[2]. Таким образом, там, где нет бессмертия души, там дозволено всё!

Иван Дмитриевич Громов, один из пациентов в повести «Палата № 6» Антона Павловича Чехова, замечает: «У Достоевского или Вольтера кто-то говорит, что если бы не было Бога, то Его выдумали бы люди». В одном из своих поэтических произведений убеждённый материалист Вольтер пишет: «… случись, что Бога нет, его б пришлось создать»[3].

А у Достоевского в романе «Братья Карамазовы» Иван назидает брату Алёше: «Видишь, голубчик, был один старый грешник в восемнадцатом столетии, который изрёк, что если бы не было Бога, то следовало бы его выдумать…»[4]. Но более всего меня поразили строки из письма Фёдора Михайловича: «Мало того, если б кто мне доказал, что Христос вне истины, и действительно было бы, что истина вне Христа, то мне лучше хотелось бы оставаться со Христом, нежели с истиной»[5].

В то время я не понимал, как можно быть верным Христу, если докажут, что истина вне Его. Но именно тогда я интуитивно понял, что не смогу в полной мере радоваться жизни, пока не найду ответ на наболевший вопрос — есть ли жизнь после смерти? Ведь только бессмертие может дать человеку надежду, а надежда — неиссякаемую энергию для преодоления любых трудностей. Но как обрести ту радость, о которой говорится: «… и возра­дуется сердце ваше, и радости вашей никто не отнимет от вас…»[6]? И как сказано у апостола Павла: «… не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его»[7].

Религию и Бога невозможно постигнуть извне. Бог открывается изнутри — в таинствах Церкви. Поэтому, пере­фразируя слова священномученика Киприана Карфагенского, можно сказать, что кому Церковь не мать — тому Бог не Отец[8]. Исходя из этого, неверующий человек являет­ся духовным сиротой. А может ли быть счастливым сирота?..

Мы нередко сомневаемся именно в том, что представляется нам важным и сокровенным. Но пока не научимся доверять Богу и хранить верность Его заповедям, не преодолеем этих сомнений. В последней «Записной тетради» Ф. М. Достоевский говорит: «… не как мальчик же я верую во Христа и Его исповедую, а через горнило сомнений моя осанна прошла…»[9].

Блаженный Аврелий Августин написал, что мы верим тому, чего не видим; а наградой за веру является возможность увидеть то, во что мы верим. А основатель немецкой классической философии Иммануил Кант сказал: «Две вещи наполняют душу всегда новым и всё более сильным удивлением и благоговением, чем чаще и продолжительнее мы размышляем о них, — это звёздное небо надо мной и моральный закон во мне»[10].

Кто-то считает, что совесть есть способность человека критически оценивать себя. Однако Достоевский опровергает это: «Совесть без Бога есть ужас, она может заблудиться до самого безнравственного»[11]. Совесть человека является навигатором души, стремящейся к Богу. И когда мы сбиваемся с курса заповедей Божьих — совесть обличает нас.

Больная совесть — это и аварийная сигнализация страждущей души, и Божественное предупреждение. Она — костёр надежды для замерзающего в зимнем лесу путника. Она — спасательный круг Божественной любви. Она — маяк в штормовом океане.

Когда совесть спокойна, то на душе мир и свет, и, по слову Спасителя, отверзаются небеса: «… истинно, истинно говорю вам: отныне будете видеть небо отверстым и Ангелов Божьих, восходящих и нисходящих к Сыну Человеческому»[12]. Тогда исчезает непреодолимая преграда между небом и землёй, и вечность Царствия Небесного отражается на земле. Это и есть Царствие Божие, которое, по слову преподобного Серафима Саровского, заключено в сердце человека.

Христос проповедует: «… есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе»[13]. По слову святителя Григория Двоеслова, «Царством Божиим… не всегда на священном языке называется Царство будущее, но иногда называется и настоящая Церковь»[14].

Наш современник, святой Лука Крымский, говорит, что надо не только помышлять о будущем Небесном Царствии, но и что «Царствие Божие должно иметь начало в сердцах наших уже в этой жизни. Ибо в сердцах праведных оно открывается уже при жизни их»[15].

Возможно, кто-то спросит: «А как же быть с христианским подвигом? И как поступать с человеческим крестом?» Думаю, что жить в радости и есть наибольший христианский подвиг.

Спаситель сказал: «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою»[16]. «Возлюбленные! Будем любить друг друга… потому что Бог есть любовь»[17]. «Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем»[18].

Но поскольку многие люди пошли дорогами зла, то любовь в нашем мире стала уменьшаться. Поэтому жить в любви и есть наисладчайший крест Христов, так что всякий, кто решится нести этот крест с благодарностью, уже при земной жизни заживёт как — у Христа за пазухой…