Главы из книги «Городокское приволье». Индей

Глава 3. Индей

В нашей коммуналке по вечерам собирались шумные писательские компании. На огонёк сюда заглядывали Фёдор Абрамов, Виктор Астафьев, Василий Белов, Андрей Вознесенский, Валентин Пикуль, Глеб Горбовский, Николай Рубцов, Глеб Горышин, Лев Маляков, Владислав Шошин, Леонтий Шишко, Вячеслав Кузнецов и многие другие. Бывшие фронтовики, приняв боевые сто грамм, запевали:

Эх, дороги,
Пыль да туман,
Холода, тревоги
Да степной бурьян.
Знать не можешь
Доли своей,
Может, крылья сложишь
Посреди степей…[1]

А потом гости читали свои стихи и прозу, шутили и рассказывали забавные истории, одна из которых превратилась в известный анекдот, пересказываемый ныне на все лады[2].

Летней белой ночью у нас отмечал юбилей один малоизвестный поэт. Когда компания была уже навеселе, захмелевший юбиляр неожиданно заявил:

— Да будет вам известно, что я единственный в мире «индейский еврей»!

— Это как? ­— зашумели вокруг.

Тут он достал свой паспорт и пустил по кругу.

— Когда в шестнадцать лет я получал сей документ, паспортистка спросила: «Почему вы не написали в анкете свою национальность?».

«А можно без национальности?».

«Без национальности нельзя».

«Ладно… Пишите — иудей…»

Она тут же внесла в пустую графу паспорта мою нацио­нальность и сказала: «Тщательно проверьте все данные».

Взяв паспорт в руки, я остолбенел: «Это что за национальность такая — “индей”?!»

«Вы же сами так сказали?!» — возмутилась делопроизводительница.

«Я сказал: иудей, то есть — еврей!»

«Так и надо было говорить — еврей!»

Она раздражённо взяла в руки паспорт и куда-то ушла. А вернувшись, протянула его с довольным видом: «Мы тут с руководством посоветовались и, чтобы не портить бланк строгой отчётности, кое-что подправили».

Когда я раскрыл свой «молоткастый, серпастый»[3], то обомлел: в графе «национальность» значилось — «индейский еврей».

Пока он это рассказывал, многонациональная писательская братия со смехом передавала злополучный паспорт из рук в руки. И тут кто-то из уже изрядно подвыпившей компании ни к селу ни к городу потребовал:

— Расскажи-ка нам о своих творческих планах, индей­!

На мгновение юбиляр задумался и стал серьёзным:

— Часто я вижу, как на град Петра опускаются свинцовые тучи и дождевым прессом прижимают город к земле. Кажется, небо вот-вот раздавит дома, но его удерживают купола храмов…

В ответ кто-то пропел:

— «Атланты держат небо на каменных руках»![4]

И все заспорили:

— Храмы — вера наших предков!

— Атланты — язычество!

— Не язычество, а мировая культура!

Когда спор затих, именинник продолжил:

— Храмы — это небесные корабли, где крыша — днище, купол — киль, а крест — якорь.

— Это что за корабли такие, что плавают вверх дном?

— Храмы плывут по небу как положено, это наш мир стоит на голове…

Все смолкли, а поэт чуть слышно добавил:

— Об этом я и хочу написать, но пока не хватает слов… Да и кто такое напечатает?..

Народ призадумался…

И тогда, чтобы заполнить паузу, папа Игорь на правах хозяина произнёс тост:

— Да здравствует единственный в мире — индей…